Дочь может сказать своей матери, что разногласия, касающиеся детей, следует обсуждать с ней. Если мать привыкла делиться с дочерью всеми своими заботами, ей может быть трудно услышать, что теперь дочь сама выбирает, когда у неё есть силы выслушать. Первые реакции часто показывают, насколько сильной была прежняя привычка. Дальнейшие поступки показывают, можно ли попробовать выстроить новую договорённость.

1. Семья может попытаться восстановить прежний порядок

Представим семью, в которой мать годами отвечала за детей, организовывала повседневную жизнь, решала проблемы и старалась сохранять отношения. В то же время другие критикуют её решения, унижают её при детях или вмешиваются в договорённости. Мать пытается объяснить, обосновать, примирить и понять.

В какой-то момент она говорит: «Я больше не несу ответственности за поведение других взрослых. Меня не будут унижать при моих детях. Решения, касающиеся моей жизни и моих детей, не будут принимать люди, которые не несут за них ответственности».

Что происходит дальше? Бабушка может почувствовать, что её лишают влияния. Партнёр может почувствовать, что от него требуют сделать выбор. Друзья могут возмутиться тому, что поведение, которому раньше не возражали, теперь стало предметом разговора.

В теории семейных систем это связывают с гомеостазом — стремлением сохранять привычную модель отношений, даже если она подходит не всем. Мать изменила своё поведение. Поначалу другие могут ожидать, что она вернётся к тому, как всё происходило раньше.

2. Проблемой может стать человек, который установил границу

Когда мать говорит, что её нельзя унижать при детях, в ответ она может услышать:

«Ты слишком чувствительная».
«Ты всё выдумываешь».
«Ты неправильно помнишь».
«С тобой невозможно разговаривать».
«Тебе нужен психиатр».

Изначальный вопрос заключался в том, почему один взрослый унижал другого при детях. Теперь обсуждают, почему мать отреагировала так сильно. Получается, что прежде чем кто-либо согласится обсудить сам произошедший случай, она должна доказать, что её реакция была оправданной.

Этот поворот можно осмыслить через DARVO и превращение человека в козла отпущения. DARVO описывает реакцию, при которой человек отрицает обвинение, нападает на того, кто его высказал, и меняет роли местами, так что в итоге защищаться приходится человеку, поднявшему проблему. На основании одной фразы можно описать конкретный разговор. Чтобы понять, является ли это устойчивой моделью, нужно посмотреть, повторяется ли такой же поворот снова.

3. Ребёнок может начать активнее проверять границы

Бабушка разрешила то, на что мать раньше сказала «нет». Мать восстанавливает договорённость, и ребёнок протестует. Для ребёнка разрешение бабушки могло быть настоящим обещанием. Если в разных ситуациях решения разных взрослых считались действующими, ему может быть трудно понять, чьему решению теперь следовать.

Если у ребёнка также есть потребности, связанные с аутизмом, неожиданное изменение, неясность и эмоциональный конфликт могут быть для него особенно тяжёлыми. Мать может сохранять свою родительскую роль с помощью ясной и последовательной договорённости. Ребёнок должен знать, что произойдёт дальше. Взрослые могут разрешить разногласие между собой, чтобы у ребёнка оставалась возможность быть близким и с матерью, и с бабушкой.

4. Становится ясно, какие отношения способны адаптироваться к переменам

Кто-то может сначала обидеться, а позже понять, что его поведение причинило боль. Кому-то нужны время и более точная договорённость. Кто-то может продолжать обвинять или унижать.

Важно смотреть на то, что происходит после первой реакции. Возвращается ли человек к разговору позже? Способен ли он выслушать и взять на себя ответственность за свою часть? В следующий раз он обсуждает разногласие непосредственно с матерью или снова поднимает его при ребёнке? Со временем именно эти поступки показывают, сколько в отношениях места для потребностей и матери, и детей.

5. Мать может сама испытывать вину и сомнения

Если мать годами старалась понять всех и сохранить отношения, отстаивание границ может казаться непривычным даже ей самой.

«Может быть, я слишком остро отреагировала?»
«Может быть, мне следовало промолчать?»
«Может быть, это я разрушаю семью?»

Мать может оглянуться на то, как она выразила свою границу. Возможно, она сказала что-то слишком резко и хочет за это извиниться. При этом договорённость о том, что разногласия обсуждаются вне пределов слышимости детей, всё равно может оставаться в силе. Она может отвечать за свои слова и продолжать удерживать границу, из-за которой начался разговор.

6. Ответственность может вернуться туда, где ей место

Раньше мать несла ответственность, другие вмешивались, а ей приходилось разбираться с последствиями. После того как она начинает отстаивать границу, на некоторое время протестов и споров может стать больше. Если взрослые смогут договориться, кто принимает решения и кто за что отвечает, со временем дети смогут ощущать больше последовательности.

Бабушка может поддерживать ребёнка и обсуждать свои наблюдения с матерью. Друзья могут говорить о своих переживаниях напрямую со взрослыми. Партнёр может учитывать и своих близких, и спутницу жизни, принимая совместные решения. Вечер ребёнка больше не должен зависеть от того, удастся ли ему примирить взрослых.

А если другие отказываются меняться?

Иногда отстаивание границы означает более редкие встречи, более ясные условия общения или завершение разговора, если при детях начинается унижение. Если в ответ на границу следуют угрозы, запугивание или контролирующее поведение, на первое место необходимо поставить безопасность.

В этой истории повторяется один и тот же круг. Другие нарушают границу. Мать реагирует. Внимание переключается на её реакцию. Исходное поведение остаётся без обсуждения, и в следующий раз всё начинается снова.

Мать может выйти из этого круга в тот момент, когда перестаёт доказывать свою компетентность и возвращается к конкретному вопросу. Чьё поведение мы обсуждаем? Кто отвечает за следующий шаг? Что нужно для того, чтобы ребёнок мог оставаться ребёнком?

Это отрывок из моей будущей книги «Что происходит, когда один человек разрывает круг? От клубка семейных ролей к внутренней свободе».

Romina Tiirik